Кофе пить ей было нельзя. Когда-то она пила по пять чашек в день – злоупотребляла, конечно, хотя вполне честно отговаривалась тем, что, мол, давление низковато. Давно прошли те времена. Иногда держалась годами, а потом стала позволять себе чашечку в месяц, в неделю, в день. Но здесь Велка была тверда: одну в день – и всё, кофе ей вреден.

В Сербии его имя известно всем знатокам изящной словесности. Несмотря на то, что в Европе, да и на балканских просторах всё больше пишут белым стихом, верлибром, в Сербии ещё есть авторы, которые предпочитают писать регулярным стихом. Один из них – В. Ягличич.

Перевод Аллы Козыревой
            (Москва)

ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Мне много признанья дали,
гонялся успех за мною.
Но только к чему медали?
Слеза ребенка ценою.

Да, песни мои распевали,
но в мире так много гноя.
Застенки спрячешь едва ли,
застолье убийц чумное.

У власти они не в опале,
оплатят им пир кровавый.
Болею я не о славе.
Тем более славе личной.
Болею я о провале,
он общий, он наш, привычный.

1. НЕСКОЛЬКО СЛОВ ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Это было потрясающее, незабываемое время. Страна находилась на перепутье эпох. Все, абсолютно все ждали перемен. Вот сейчас, вот ещё немного – и начнётся такое! Такое!! Какое такое? А шут его знает, но обязательно начнётся. Не может не начаться. Иначе зачем все эти перестройки, реформы, переделы, ускорения, хозрасчёты? Страна бурлила в ожидании. Миллионы граждан Союза наконец-то (по крайней мере, так им казалось) слились в единый гражданский поток. Хотя, пожалуй, это был поток не сжатых в единый громящий кулак коммунистов и беспартийных, рабочих, крестьян и интеллигенции, это был общий клуб дисциплинированных телезрителей, добровольно и добросовестно наблюдающих за потрясающими по драматизму событиями съезда народных депутатов.